Монголия пытается использовать свое положение между Россией и Китаем не только как географическое преимущество, но и как источник новых экономических возможностей. На саммите ШОС в Бишкеке президент Ухнаагийн Хурэлсух говорил о финансировании крупных проектов, развитии транспортных связей, энергетике и расширении экономического сотрудничества с двумя соседями. При этом Улан-Батор по-прежнему старается не замыкаться на Москве и Пекине, сохраняя пространство для отношений с другими партнерами.
Параллельно с саммитом Хурэлсух провел отдельные переговоры с председателем КНР Си Цзиньпином и президентом России Владимиром Путиным. С Си обсуждались развитие трехстороннего сотрудничества, увеличение пропускной способности центрального железнодорожного коридора и газопровод через территорию Монголии. На встрече с Путиным стороны подтвердили намерение углублять экономическое сотрудничество и продвигать крупные совместные проекты. То есть монгольская повестка в Бишкеке вышла далеко за рамки самой ШОС.
Фото: mfa.gov.cn
Фото: president.mn
Хурэлсух отдельно выделил экономический коридор Россия — Монголия — Китай. Речь идет о железных дорогах, автомобильных маршрутах, газопроводе и других инфраструктурных проектах. На саммите президент также говорил о программе «Транзитная Монголия», которая должна усилить роль страны в торговых перевозках между Азией и Европой.
Трехстороннее сотрудничество запустили еще в 2016 году. В 2024 году Россия, Монголия и Китай согласовали обновленный перечень из 33 проектов, а в 2025 году продлили программу до 2031 года. Один из наиболее заметных элементов — развитие центрального железнодорожного коридора между Алтанбулагом на российской границе и Замын-Уудом на китайской.
Фото: mnb.mn
До полноценного маршрута здесь пока далеко. Россия, Монголия и Китай обсуждают модернизацию автомобильной дороги Замын-Ууд — Улан-Батор — Алтанбулаг, развитие железнодорожной инфраструктуры и увеличение пропускной способности погранпереходов. Отдельные участки будущего железнодорожного коридора проходят стадию технико-экономической проработки.
Для Сибири это интересно появлением потенциально дополнительных вариантов выхода к китайскому рынку. В перспективе в эту систему может быть увязан Кызыл — Курагино с дальнейшим выходом к монгольской границе. Но пока это именно перспектива, а не готовая альтернатива существующей российской железнодорожной сети.
Монголии такая инфраструктура нужна прежде всего из-за зависимости от китайского рынка. В 2025 году на Китай пришлось 89,4% монгольского экспорта. Основными товарами остаются уголь, медная руда и концентраты. За год страна вывезла около 90 миллионов тонн угля, причем значительная часть этого объема отправилась в Китай.
Поэтому развитие коридора даст Улан-Батору возможность наращивать собственный экспорт и одновременно увеличивать транзит. Для России здесь есть и возможность, и конкуренция. Улучшение маршрутов может облегчить российским компаниям доступ к Китаю, но монгольский уголь и медь будут активнее конкурировать там с российским сырьем.
Важную роль в этой системе уже играет Улан-Баторская железная дорога, которая перевозит основную часть грузов внутри страны и практически весь железнодорожный экспорт и импорт. Россия рассчитывает увеличить объем перевозок по этой линии до 50 миллионов тонн к 2030 году и до 90 миллионов тонн к 2050 году. Если эти планы будут реализованы, значение Монголии для региональной логистики вырастет.
Отдельно Хурэлсух упомянул газопровод через территорию Монголии. Речь идет о проекте «Сила Сибири — 2» и монгольском участке «Союз Восток». Газопровод рассчитан на поставки до 50 миллиардов кубометров газа в год. Для России это возможность встроить Монголию в крупный маршрут поставок газа в Китай, для самой Монголии — транзитный проект с потенциальными экономическими доходами. При этом окончательные параметры и сроки строительства остаются важнее самого факта включения газопровода в монгольскую повестку.
Фото: smart-lab.ru
Есть и энергетическое направление. Россия и Монголия продолжают сотрудничество по модернизации ТЭЦ-3 в Улан-Баторе. Проект предусматривает 350 мегаватт новой мощности и должен быть завершен к 2028 году. Одновременно остается в повестке ГЭС «Эгийн-Гол» на одноименной реке, которая впадает в Селенгу.
Именно здесь интересы двух стран уже не выглядят полностью совпадающими. Селенга впадает в Байкал, поэтому возможное строительство ГЭС имеет значение далеко за пределами Монголии. В 2026 году российско-монгольская рабочая группа продолжила изучать воздействие проекта на Селенгу и Байкал, а в России проводилась отдельная оценка экологических и социальных последствий строительства. Для Улан-Батора это потенциальный источник электроэнергии, для России — проект, последствия которого придется оценивать шире границ соседнего государства.
Все перечисленные проекты упираются и в вопрос финансирования. Хурэлсух связал реализацию крупных инфраструктурных проектов с созданием новых финансовых механизмов ШОС и отдельно говорил о Банке развития организации. Сам банк пока не создан. В итоговой декларации саммита страны лишь отметили прогресс в работе над его созданием в формате заинтересованных государств. Если механизм появится, Монголия сможет рассчитывать еще на один источник средств для дорог, железнодорожной инфраструктуры и других долгосрочных проектов.
При этом Улан-Батор не торопится превращать экономическое сближение с Москвой и Пекином в политический выбор только в пользу своих двух соседей. Монголия продолжает придерживаться политики «третьего соседа», развивая отношения с США, Европой, Японией, Южной Кореей и другими странами. Для нее это способ сохранить пространство для маневра и не оказаться в чрезмерной зависимости от одной внешней силы.
Поэтому Монголия сохраняет статус наблюдателя в ШОС. Такой формат позволяет участвовать в обсуждении региональных проектов, не переходя к полноценному членству. Для западных партнеров Улан-Батора такая осторожность также удобнее, чем резкое политическое сближение Монголии с Россией и Китаем. Самой Монголии это позволяет углублять экономические связи с двумя соседями, не закрывая остальные направления внешней политики.
В этом и заключается монгольский расчет. Страна не может изменить свое географическое положение, зато пытается заработать на нем. Россия получает потенциальный дополнительный маршрут к китайскому рынку, Китай — еще один вариант доступа к монгольскому сырью и российским ресурсам, а сама Монголия рассчитывает заработать на транзите и инфраструктуре.
Для Сибири результат будет зависеть уже не от дипломатических заявлений. Если железнодорожные проекты, погранпереходы и автомобильные маршруты получат финансирование, у российских регионов появится еще один вариант работы с китайским направлением. Но одновременно усилится конкуренция за тот же рынок и грузовые потоки. Пока Россия, Монголия и Китай только формируют эту инфраструктурную связку. От того, какие проекты дойдут до строительства, будет зависеть, станет ли она реальным маршрутом или останется набором договоренностей.
Фото: Акорда
Lx: 7075